Раньше все было... нормально. У нас было все, что мы хотели: водопровод, электричество, еда; я не думал о том, как мне достать еду. Все было замечательно. У меня была мечта: я хотел стать президентом Либерии.

Ричарду Аллену было 8 лет. Все было нормально. Он учился в школе Миссии Калварии, которой руководил его отец баптистский священник Теофилус. В семье было много книг и царил мир и мальчик никогда не думал, что мира может не быть.

Однажды все изменилось. Ричард уже видел какие-то странные вещи по телевизору: в программе новостей говорили о каких-то «повстанцах», которые убивали людей, ели их тела и пили их кровь.

Я не понимал этого и думал, что речь идет о каких-то животных...

По представлению Ричарда, эти «повстанцы» были пришельцами из телевизионного мира, но отец объяснил мальчику, что это реальные люди и что они подходят к столице Либерии Монровии. Семья переехала в городок, в котором жила бабушка Ричарда. Тот день в 1989 году ознаменовал собой конец нормальной жизни для Ричарда и еще трех миллионов либерийцев.

Либерия, расположенная на западном берегу Африки, — это старейшая и одна из самых маленьких республик на континенте площадью 96 000 кв. км., богатая железом, алмазами, золотом и древесиной; сельскохозяйственный сектор в стране не развит.

Сначала жизнь в деревне была приятной. Ричард и его братья не ходили в школу, мама и папа были рядом, а кроме того рядом была бабушка, которую Ричард очень любил. Однажды утром он услышал выстрелы. Пастор Теофилус сказал всем войти в дом и закрыть двери и окна. Через несколько минут послышался свист пуль. Все спрятались под кроватями. Через некоторое время трехлетняя сестра Ричарда встала, за ней вскочил отец и схватил ее на руки, и в этот момент они оба были ранены одной пулей. Нападавшими были повстанцы из племени кран; они убивали людей, принадлежавших к племени гио. Семья Алленсов спаслась лишь потому, что в это время в доме находился их сосед из племени кран, который обратился к повстанцам на их диалекте, и нападение прекратилось. Отец и дочь провели несколько дней в больнице; когда они вышли оттуда, пастор решил, что Либерия стала опасной страной для проживания и что семья должна направиться в Сьерра-Леоне.

Ричард помнит, как они шли пешком в течение многих дней. Затем они плыли на лодке, пересекая озеро в течение нескольких часов. На другой стороне озера неподалеку от границы они натолкнулись на контрольно-пропускной пункт постанцев. Солдаты забирали мальчиков старше 10 лет; если те не хотели воевать за армию повстанцев, их убивали. Остальных гражданских лиц делили на две группы: мужчин с одной стороны и женщин и детей — с другой.

Несколько постанцев поспорили о том, кто родится у молодой беременной женщины: мальчик или девочка. Они смеялись. Некоторые утверждали, что мальчик, а другие — девочка. В конце концов они вскрыли ножом живот этой женщины и вытащили плод: это был мальчик. Выигравшая спор сторона в знак победы открыла огонь, отрубила ребенку голову и положила ее на крышу своего автомобиля. Я рыдал.

Они нанесли ей десятки ударов по всему телу. Отец смотрел, что происходит, но ничего не мог сделать; если бы он вмешался, они бы убили его тоже. Солдаты утащили тело моей бабушки и начали спорить о том, кто съест ее. Они съели ее. О, Господи! В тот момент я мог сделать с ними все, что угодно.

Семье Алленсов удалось спастись потому, что один из постанцев узнал пастора и отпустил ее. Семья пересекла границу и несколько дней шла через джунгли, пока не дошла до склада, в котором находились сотни либерийских беженцев. Там жизнь была не лучше: дети умирали от голода, болезней, укусов змей и нападений диких животных.

Как-то на этот склад прибыли представители Миссии Организации Объединенных Наций и перевезли беженцев в более безопасное место; еда у них была не всегда, но была обеспечена их безопасность. Однажды ночью повстанцы перешли границу; у каждого мужчины они спрашивали, какие бы рукава он предпочел: длинные или короткие. Если они отвечали, что длинные, они обрубали их запястья, если короткие — то всю руку. Некоторым предлагались варианты «брюк» или «шорт» или же «мобильного телефона», когда они обрубали все пальцы за исключением большого и мизинца. Тех, кто отказывался от этого выбора, убивали.

И на этот раз семье удалось спастись и убежать сначала в расположенный неподалеку город, а затем в столицу Сьерра-Леоне Фритаун. Единственное, что Ричард помнит о тех годах, когда он не ходил в школу и не играл с другими детьми, это борьба за выживание и пищу. В 1992 году война закончилась и семья Алленсов вернулась в Монровию. Ричарду было 11 лет, и у него возникли проблемы в школе; его преследовали воспоминания, но он сумел адаптироваться к новой жизни.

Мир продолжался до 1997 году, когда бывший повстанец Чарльз Тейлор выиграл выборы и вновь воцарилось насилие. Пастор Аллен был однофамильцем генерального секретаря правящей партии. Хотя они не были родственниками, он стал врагом новых повстанцев, бывших врагами Тейлора. Семья снова стала скрываться. Благодаря своим контактам в баптистских кругах, Теофилус Аллен был приглашен на одну из конференций в США, и он покинул страну. По поддельным документам г-жа Уиннифред Аллен и ее пятеро детей смогли переехать в соседний Кот-д’Ивуар.

Там они жили в лагере для беженцев Организации Объединенных Наций, и Ричард попытался закончить среднюю школу. Отец присылал деньги, а мать продавала хлеб и сладости. Но в 2000 году в Кот--д’Ивуаре вспыхнуло насилие, и Либерия оказалась более безопасным местом, поэтому семья Алленсов переехала туда. В Монровии три старших брата поступили в лучшие школы города, в которых учились также дочери президента Тейлора.

Однажды утром в 2002 году Ричард увидел группу солдат, сопровождавших дочерей Тейлора из школы. Ричард вместе с братьями пошли домой. В тот день в городе вновь вспыхнуло насилие, и г-жа Аллен вместе с семьей отправились в Гану.

В течение продолжавшихся 14 лет войн более 800 000 человек покинули свои дома; полмиллиона стали жертвами перемещения внутри страны, а остальные (один из каждых 10 либерийцев) бежали в соседние страны.

В Гане семья Алленсов нашла убежище в другом лагере для беженцев. Ричард смог закончить среднюю школу и поступил учиться на компьютерные курсы. Вместе с другими беженцами он сформировал группу молодых людей, собиравших деньги для оплаты учебы тех, кто не мог позволить себе этого. Кроме того, они организовывали встречи и дискуссии, а также проводили кампании по борьбе со СПИДом.

Другим большим разочарованием стал переезд семьи в Соединенные Штаты в 2003 году. Отцу было предоставлено политическое убежище, которое могло распространяться на мою мать и на всех моих братьев. Но на меня оно не распространялось. Мне сказали, что я старше и что это невозможно. Отец добился того, чтобы мне была предоставлена стипендия, но у меня не было студенческой визы. Я ничего не понимал. Вся семья живет в США, и я не видел ее более трех лет. Даже не знаю, что мне делать.

В Гане Ричард не смог получить ни работы, ни документов. Он понимал, что впустую тратит время, и тут поступила информация о том, что положение в Либерии меняется к лучшему. Ричард Аллен вновь вернулся в Либерию в сентябре 2005 года.

В стране действительно происходит процесс восстановления. В ноябре 2005 года в Либерии была избрана первая женщина-президент в Африке Эллен Джонсон Серлиф, и люди были полны надежд. Однако в стране по-прежнему нет водопровода и электричества, экономика разрушена, и лишь 20 процентов населения имеют работу. Нищета приняла ужасающие масштабы.

Мои друзья в Гане говорили, что, решив возвращаться, я сошел с ума, что мне нечего делать в Либерии и что я не должен верить ни одному правительству, так как все политики погрязли во взяточничестве.

Сегодня Ричард Аллен живет самостоятельно в доме, находящемся в нескольких километрах от центра Монровии. Он работает в качестве программиста в компании «Интернет», которая нерегулярно платит ему. Иногда он думает, что ему следует уехать из страны и продолжить свое образование; но даже в этом случае он хочет вернуться в Либерию.

После всего произошедшего ты по-прежнему считаешь эту страну своим домом?

Иногда я думаю, что мне здесь делать. Но надо продолжать начатое. Надо думать о хорошем, хотя это непросто. Когда я уехал из страны в последний раз, думал, что никогда не вернусь назад. Но потом я стал скучать о ней, о своем родном языке, и мне хотелось жить там, где все мне было знакомо: и люди, и их образ жизни; трудно жить в чужой стране. Я вернулся для того, чтобы начать работать, чтобы стать мужчиной.

За последние годы тысячи военных беженцев вернулись в Либерию. Многие не сделали этого. Лучшие друзья Ричарда остались в Гане; у некоторых из них погибли все члены семей. Ричард спорил с одним из своих друзей, сказавшим, что никогда не вернется в Либерию, потому что когда он увидит людей, убивших его родителей, он тоже убьет их, а этого ему не хотелось.

Думаю, что нам надо простить друг друга, мы должны воссоединиться. Если я встречу тех, кто убил мою бабушку, я не буду убивать их. Я прощу их, чтобы они все поняли и сказали: “Больше я так никогда не поступлю”.

Сегодня Ричарду 24 года. Он не думает о том, чтобы жениться, так как не может позволить себе содержать семью, но его мечта жива.

Ты все еще хочешь стать президентом Либерии?

Конечно. Молюсь об этом. Я очень люблю свою страну и хочу, чтобы она изменилась к лучшему.

Ричард широко улыбается, но глаза его печальны.

Ты по-прежнему полагаешь, что сможешь стать президентом?

Конечно. Нашему президенту пришлось многое пережить; мне тоже. Так почему я не могу стать президентом. Я же много работал, не так ли? Я обращусь к людям со следующими словами: «Я знаю, что такое голод, что такое быть без работы, что такое спать на улице и что такое быть свидетелем убийства родственников. Человек, прошедший через все это, сможет стать президентом».