Первой миграцией Норайды была поездка в деревню к тетке. Эта поездка заняла всего лишь два часа, однако для Норайды она была началом новой жизни.

Норайда родилась в 1982 году в перенаселенном бедном районе Аль-Салан Моск в городе Кесон на Филиппинах; она была четвертым из восьми детей имама и торговки рыбой. К восьми годам Норайда уже бросила школу и все свободное время играла на улице. Однако в тот день, когда приехала тетка, Норайда была дома:

Я слышала, как тетка, у которой не было детей, просила моих родителей удочерить меня. Я вошла в комнату и сказала, что согласна.

Норайда представляла, что жизнь для нее будет лучше, если она уедет из дома, а также что это облегчит жизнь ее родителям, которые прилагали все усилия для того, чтобы накормить детей. Муж тетки работал охранником, он хорошо зарабатывал, и семейная чета относилась к ней «как к дочери». В отличие от матери, которая целыми днями продавала рыбу, тетка всегда была дома. Норайда помогала ей вести домашнее хозяйство и совсем не скучала о своей семье.

Когда Норайде исполнилось 13 лет, тетка предложила ей поехать в качестве домашней работницы в страны Персидского залива. Это означало, что ей придется ехать по фальшивому паспорту, поскольку минимальный возраст, предусмотренный в государственном законодательстве для работы за границей, составлял 18 лет. Норайда сразу же согласилась: она слышала о других девушка в деревне, которые работали за границей. Она полностью проигнорировала тот факт, что никого не знает в чужой стране и не говорит ни по-арабски, ни по-английски.

Я была настолько взволнована в связи с поездкой за границу, возможностью зарабатывать деньги и помогать своей семье, что ни о чем не думала.

Итак, тетка нашла для нее рабочее место через агента, и Норайда выехала за границу, даже не попрощавшись с родителями.

Когда Норайда прибыла в новую страну, работодатели приветствовали ее, но были страшно удивлены, узнав, сколько ей лет на самом деле. Норайде повезло: она должна была работать с пятилетней девочкой и годовалым мальчиком, которые относились к ней как к одному из членов семьи. Ей разрешалось есть все, что было в холодильнике, а семья повсюду возила ее с собой: в магазины, парки развлечений и на пляж. Они регулярно переводили заработную плату Норайды тетке. Новая жизнь сильно отличалась от жизни на Филиппинах. Норайда быстро выучила арабский язык, а работы было так много, что за три с половиной года, проведенных в новой семье, ей было просто некогда скучать по дому.

Вернувшись на Филиппины, она оказалась в доме своих родителей в районе Аль-Салам. В то время, когда она ходилась за границей, ухудшились отношения между родителями и теткой, которая ничего не давала им из заработанных Норайдой денег. Норайда была глубоко опечалена предательством своей тетки, тем фактом, что ее родители продолжали бороться с нищетой, а также тем, что она вновь оказалась там, откуда пыталась начать новую жизнь. В течение непродолжительного времени она работала продавщицей в магазине одежды, но ее зарплаты не хватало на жизнь. Поэтому Норайда решила вновь мигрировать. Ее знания арабского языка и ее «опыт работы за границей» давали ей хороший шанс. Норайда смогла получить визу всего за три недели (этот процесс может занять до года) и получила работу в качестве прислуги в доме высокопоставленного работника судебной системы Саудовской Аравии, который был вдовцом и имел двух дочерей.

Через два с половиной года она на короткое время вернулась домой и получила новую работу через то же агентство. Норайда надеялась скопить какие-то деньги для себя, продолжая оказывать помощь семье. Очень немногим мигрантам удается сэкономить деньги во время первого контракта для поддержания своих семей. Более того, возможность трудоустройства и альтернативные источники получения денег на Филиппинах настолько ограничены, что большинство возвращающихся назад вынуждены вновь искать работу за границей. Их примеру могут последовать дети и внуки.

Но на этот раз за границей Норайду ожидал совершенно другой прием:

Муж относился ко мне дружелюбно, жена встретила меня очень враждебно, а дети вообще отказались подходить ко мне. Поначалу я не придала этому большого значения и думала, что все станет на свои места.

Однако этого не произошло. Семья жила в двухэтажном доме с двумя гостиными, четырьмя спальнями и семью ваннами: Норайда должна была убирать и вытирать пыль во всем доме каждый день, стирать и гладить белье, готовить все завтраки, обеды и ужины и ухаживать за детьми, в том числе за младенцем, которому, когда она начала работать в семье, был всего лишь один месяц, и четырехлетней дочкой, которую надо было купать, одевать, отводить в школу и забирать оттуда.

Мой день начинался в 5.30 утра и редко когда он заканчивался раньше полуночи, так как мои работодатели начинали кричать, ругаться и бить меня по голове, если им что-то не нравилось. Я подвергалась эксплуатации и тяжело переживала оскорбления и избиения. Иногда вмешивался муж. Пытаясь успокоить свою жену, он говорил: «Оставь ее. Это не поможет».

Через несколько недель Норайда не выдержала и накричала на своего работодателя, чего она не позволяла себе никогда ранее. Через три месяца после начала работы она была готова убежать.

Я работала днем и ночью, но моего работодателя ничего не устраивало. Мне было одиноко, и я скучала по дому. У меня не было доступа к телефону, и мне не разрешали разговаривать даже с родителями. Я была полна решимости уехать.

Через месяц такая возможность предоставилась. Муж попросил ее подать чашку чая, и, когда Норайда передавала ее ему, она коснулась руки мужа. Жена заметила это; на следующее утро она осталась дома, и, когда муж уехал на работу, она начала оскорблять и ругать Норайду. Она обозвала ее «грязной женщиной». Устав от оскорблений, Норайда пригрозила, что уйдет из дома. Ответ был таким: «Дверь открыта, можешь уходить».

Я так и поступила, уйдя из дома. Я разозлилась и испытывала разочарование. У меня ничего не было — ни денег и ничего остального, — и я даже не знала, куда направляюсь.

Когда она была у ворот дома, муж вернулся домой. Он спросил, почему она плачет, и попытался успокоить ее, однако Норайда настояла на том, чтобы пойти в агентство, устроившее ее на работу, и мужчина отправился вместе с ней. Норайда пожаловалась служащему агентства на условия работы в качестве няни, а также на то, что она не получила заработную плату за последний месяц. Муж сказал, что он ничего не может сделать, поскольку его жена заявила, что не будет платить Норайде до тех пор, пока она не повысит качество своей работы.

У Норайды не было иного выхода, кроме как продолжить работу в семье: если бы она прервала контракт, то ей бы пришлось платить за билет домой. Поэтому она согласилась работать еще три месяца и вернулась в дом вместе с мужем хозяйки.

Приблизительно две недели после этого в доме все было спокойно. Затем крики и оскорбления возобновились. Жена постоянно ругалась со мной, и фактически я находилась в ситуации пленника. Теперь девочку из школы забирал один из родителей, а мне никогда не разрешали покидать дом. Когда родителей не было дома, телефон отключался, и я была оторвана от внешнего мира.

Несколько раз Норайде удавалось подключить телефон и обратиться в агентство с жалобой. Но это лишь ухудшило ситуацию: агентство информировало супружескую пару о ее звонках, что приводило жену в бешенство. Впоследствии Норайда узнала, что до нее две другие девушки ушли из этой семьи, не проработав в ней предусмотренного контрактом срока.

Итак, через семь месяцев Норайда вновь оказалась в доме своих родителей. Она вернулась совершенно «пустой»: ей нечего было показать, кроме синяков, которые она заработала от своего работодателя.

Норайда решила, что больше она никогда не будет мигрантом. Через несколько месяцев в надежде начать для себя новую жизнь на Филиппинах она вышла замуж за Алама, 27-летнего соседа. Жизнь складывается непросто. Алам зарабатывает на жизнь продажей «пиратских» компактных дисков, а Норайда ухаживает за их 10-месячным ребенком. Они живут в доме родителей — крошечном строении, разделенном на две небольшие комнаты и кухню. Остальная часть дома сдается в наем, а в двух комнатах проживают Норайда и Алам с родителями, двумя безработными братьями и шестью племянниками и племянницами — детьми ее сестер, работающих в странах Персидского залива.

В доме ничего нет — никаких приборов и мебели, — несмотря на то, что четыре сестры Норайды работают за границей. Дети играют на улице. Из-за отсутствия места одежда весит вдоль стен. Кухня заполнена грязной посудой, а плита нуждается в ремонте. Никто ничего не готовит, и семья ест лишь отваренный рис, в который добавляют немного порошка карри, купленного на рынке.

В чем разница между твоей жизнью здесь и в Персидском заливе?

Я бы сказала, что это разница между богатством и нищетой. Здесь мы ведем жизнь, полную страданий и трудностей. Мои родители работают по дому, и мы пытаемся всячески помочь им. Иногда матери живущих в нашей семье детей присылают небольшие суммы, но этого недостаточно. И никто нам не может помочь, так как у всех есть свои семьи.

Норайда оказалась на перепутье. Последний опыт работы за границей дает о себе знать, и она не хочет заниматься поиском работы в другой стране. Однако для того, чтобы Норайда и члены ее семьи могли вырваться из тисков нищеты, возможно, у нее не будет иного варианта, кроме того, как мигрировать еще раз.