Когда Кекении было десять лет, ей некогда было думать о будущем. Дни казались ей бесконечными: придя домой из школы, она должна была подоить коров, вывести их на пастбище, принести воды из реки, собрать дров, убрать дом, позаботиться о своих младших сестренках и приготовить им еду. Ее больше волновал вопрос о том, что приготовить на ужин, чем что-либо другое, а будущее, как она сказала позже, — это роскошь, о которой могут думать только богатые люди.

Тем не менее, если бы Кекения и задумывалась о будущем, она бы никогда не могла бы представить себе ее нынешнюю жизнь в Питсбургском университете в США, где она проходит обучение в рамках программы аспирантов в области образования.

Кекения Нтайя родилась в Эноосаене, деревне, где живет народность масаи, в южной части Кении в июне 1978 года, но она не знает точную дату своего рождения, так как эту дату не помнит даже ее мать. Масаи всегда были воинами и скотоводами, которые вели полукочевой образ жизни, в последнее время они расселились в деревнях; 400 000 масаи, т.е. половина от общей численности этого народа, живет в Кении. Масаи выращивают коз и овец, однако их самое ценное достояние — это коровы. Масаи живут вполне обеспеченно, продавая молоко, и убивают скот лишь в редких случаях.

В Эноосаене никогда не было водопровода и электричества; домом Кекении была хижина, которая также, как и дома всех других жителей, была сделана из соломы, навоза и коровьей мочи. Кекения не может вспомнить, когда она начала работать: она работала всегда. Когда девочке исполнилось пять лет, ее родители обещали соседям отдать ее замуж за их шестилетнего мальчика. Такова традиция масаи, и все в деревне говорили об этих двух детях как о супружеской паре. Они вместе играли, пасли коров и называли друг друга мужем и женой. Через много лет после этого Кекения скажет, что ей повезло даже в том, что она встретила своего будущего мужа: часто девушки масаи узнают своих мужей лишь в день свадьбы.

Жизнь Кекении была определена: она выйдет замуж, родит детей, будет ухаживать за коровами, работать на земле. Тогда еще она не знала, что существует другая жизнь. По ее понятиям, мир был небольшим и одинаковым везде.

Однако жизнь была нелегкой и полной угроз: мать все время работала, а отец находился далеко от дома в столице Кении, Найроби, где он служил полицейским. Когда отец вернулся домой, положение в семье ухудшилось: он стал избивать мать и продал коров. В минуты отчаяния мать Кекении говорила, что она хотела бы, чтобы у ее дочери была другая жизнь. Единственным способом изменения жизни было получение образования, поэтому Кекения изучала все, что могла.

Когда Кекении исполнилось 11 лет, в деревне появился незнакомец. Моромпи Оле-Ронкей был новым соседом, ему было 20 с небольшим лет и он имел соответствующую подготовку и деньги для учебы в США. Для Кекении это было откровением. У Моромпи была фотокамера, джинсы, кроссовки, а на его лице всегда светилась довольная улыбка; он рассказывал истории о стране, где все жили богато, носили противосолнечные очки и имели несколько автомобилей, а всю работу делали машины. Кекения была в восторге — для нее открылся совершенно новый мир. Она стала еще упорнее учиться в школе — теперь ее цель была определена. В старших классах Кекения была одной из двух девочек в классе, все остальные ученики были мальчиками.

Многие девушки из народности масаи ожидают обряда обрезания с большим энтузиазмом. Они много слышали о нем как о том моменте, когда начинается их реальная жизнь.

Но никто не говорит, что с нами собираются делать: единственное, что мы знаем, это то, что будет устроен большой праздник, на котором мы будем в центре внимания. Это красивый праздник: всю неделю люди поют и танцуют и устраиваются банкеты. А в один из дней утром девушек приводят в загон для скота, куда приходит пожилая женщина и делает операцию в присутствии всех остальных людей. Девушка чувствует жуткую боль, но она не может плакать и кричать. С самого раннего детства девочек учат, что им нельзя плакать. После завершения этого обряда нельзя обсуждать его ни с кем.

Даже сегодня, когда Кекения вспоминает это, ее лицо темнеет. По ее словам, она ощущает эту отсутствующую часть своего тела каждый день и она посвятит всю свою жизнь тому, чтобы искоренить сложившуюся традицию. Каждый год около 2 миллионов женщин в Африке, Азии и на Ближнем Востоке подвергаются калечащим операциям на женских половых органах. Как правило, такая операция проводится в очень опасных условиях без антисептических средств и надлежащих хирургических инструментов.

Кекения закончила среднюю школу с очень хорошими оценками. Пришла пора выходить замуж и получить новое имя. В ее общине, когда девушка выходит замуж, она становится собственностью мужа. Девочки масаи носят свое имя до дня свадьбы; в день свадьбы жених и его друзья выбирают для нее новое имя, которое она будет носить до конца своей жизни. Трудно представить себе более экстремальную форму проявления власти.

Я Кекения и останусь ею до конца своей жизни!

Так она говорит сегодня, спустя много лет. Однако, для того чтобы сохранить свое имя, ей пришлось убежать из дома.

Мне хотелось бы, чтобы нам не приходилось покидать свои дома для того, чтобы мы стали теми, кем хотим. Если бы я осталась, то я была бы вынуждена выйти замуж, родить детей и жить так, как хотят они, а не я.

Кекения нашла Моромпи и попросила его помочь подыскать университет в Соединенных Штатах.

Почему в Соединенных Штатах?

Потому что я ничего не знала о каком-то другом месте.

После того, как Кекения заполнила множество документов, она была принята в небольшой университет для женщин «Рэндольф-Мэйкон» в Вирджинии. Но была проблема с деньгами. Население Кении составляет 35 миллионов человек, а половина из них живет на уровне ниже черты бедности. В течение многих месяцев Кекения пыталась убедить женщин и мужчин в своей деревне, что девушка может добиться того, чего добились очень немногие юноши. Она обещала, что вернется назад и построит школу и больницу по охране здоровья матерей, а также установит систему водопровода. Кроме того, она обещала, что вернется домой одна и не выйдет замуж за «чужака». Вначале они сказали ей, что женщина не может уезжать в другое место и что она должна уважать старших и жить там, где родилась.

В конце концов, благодаря своему упорству и настойчивости, Кекения получила разрешение от старейших мужчин деревни и ей была выдана небольшая сумма денег. В начале 2000 года она приехала в Найроби, где впервые в своей жизни увидела многоквартирное здание и телевизор. Через несколько дней она села в самолет, чтобы оказаться по другую сторону Атлантического океана. Когда самолет оторвался от земли, она заплакала от счастья, потому что ее мечта сбылась.

Кекения пребывала в растерянности. Трудно представить себе более удивительную поездку. В университете «Рэндоль-Мэйкон» ее встретили с энтузиазмом и любовью и тогда шел сильный снег. Кекения не могла представить себе, что снег падает с неба, а что ее сокурсники будут использовать матрасы как санки. Вместе с тем она открывала для себя два особых аспекта западной культуры: такая ценная вещь, как матрас, может быть использована для того, чтобы получить удовольствие, а также то, что даже взрослые женщины играют как дети.

Первый год в колледже был непростым. Она была потрясена и все время думала о возвращении домой.

Когда у меня появился компьютер, я была перепугана до смерти. Думала, что, если я нажму какую-нибудь кнопку, он взорвется. Я очень боялась электричества.

В конечном итоге она приспособилась к окружавшим ее обстоятельствам и ей удалось закончить университет с очень хорошими оценками. Вместе с тем Кекения узнала, что американцы едят сырые овощи «как животные», что они очень быстро ходят, улыбаются без всякой на то причины, что все хотят выглядеть молодыми, что не все из них богаты и что деньги не растут на деревьях. Жизнь в Соединенных Штатах тоже может быть очень тяжелой.

Кекения живет в Соединенных Штатах вот уже пять лет и она научилась говорить, что она кенийка, а не масаи. Кекения неоднократно повторяет, что ее сердце остается в ее деревне, однако, когда она приезжает туда, (она уже дважды была там, один раз на похоронах отца), Кекения чувствовала себя некомфортно: она уже больше не принадлежит к тому обществу, к которому принадлежала раньше.

Дома Кекения делала все, что могла. Она по-доброму относилась ко всем и попыталась интегрироваться в жизнь общины. Она не носила американскую одежду, чтобы ей никто не завидовал. Но Кекения заболела от используемой в Эноосане воды, не могла носить дрова, и все понимали, что она принадлежит к другому миру. Некоторые люди хвалили ее, другие завидовали, а третьи относились к ней с подозрением. Многие просили у Кекении деньги, потому что все, кто живет в Америке, — это богатые люди. Кекения знает, что она не американка, и она боится оказаться где-то посередине, т.е. нигде.

Они ничего не знают и им кажется, что здесь легко всего добиться. И каждый день я думаю, что должна им так много, я так много обещала им…

Кекения говорит, что ей нравится жизнь в Соединенных Штатах и что она многое узнала здесь, но она никогда не перестает ощущать чувство вины: Кекения не может вспомнить тот день, когда впервые поняла, что счастлива. Часто Кекения скучает о том времени, когда не приходилось думать о будущем и когда она не проводила целые дни и ночи в размышлении о том, как улучшить ситуацию в деревне. Те дни, когда она буквально падала в кровать и засыпала, не оставили никакого следа в ее памяти. Кекения говорит, что сегодня она получила огромный объем знаний о мире, в котором мы живем, но она не может не думать о том, что можно сделать для того, чтобы люди были счастливы, не уезжая из своей страны. Кекения хочет внести свой вклад, чтобы ее мечта стала реальностью, но она не знает, как добиться этого. Сегодня больше всего она верит в образование.

Образование — это ключ ко всему. После получения образования передо мной открылось столько дверей, и я хочу в максимальной степени подготовиться к тому, чтобы улучшить систему образования в моей стране.

Так говорит Кекения в холодном Питсбурге в шерстяной шапке, опущенной на замерзшие уши, где она мечтает о создании школы в своей деревне для обучения женщин и девушек, с тем чтобы убедить их в том, что они не должны быть объектом доминирования со стороны мужчин, что необходимо отказаться от практики обрезания у женщин, носить свои имена, быть тем, кем они хотят, не покидая при этом свой дом.

Если бы женщины моей деревни имели доступ к образованию, они бы могли определить свое призвание в жизни. А это стало бы реальной переменой и я считала бы, что выполнила свой долг.