Технический доклад Группы высокого уровня
по финансированию развития

• они играют определенную роль в создании основы для развития в странах с низким уровнем дохода. Большинство из этих стран не могут рассчитывать на привлечение скольконибудь значительных по объему финансовых средств частного сектора, и их следует лишить стимулов к обращению за крупными кредитами на коммерческих условиях, даже если кредиторы готовы предоставлять такие кредиты. Такую роль традиционно играют официальная помощь в целях развития (ОПР) и кредиты многосторонних банков развития. В предстоящие несколько лет особый упор в рамках ОПР следует делать на оказание странам с низким уровнем дохода помощи в достижении установленных международным сообществом целей в области развития;


• они могут помогать бороться с гуманитарными кризисами;


• они могут способствовать ускорению преодоления последствий финансовых кризисов. Ведущим международным учреждением в этой области является МВФ. МБР могут также играть важную роль в финансировании механизмов социальной защиты и гарантировании возможностей удовлетворения основных социальных потребностей в периоды кризисов;


• они могут играть определенную роль в обеспечении общемировых общественных благ, под которыми понимаются товары и услуги, приносящие пользу всему человечеству, а не населению какой-либо одной страны¹⁰ . Основные общемировые общественные блага включают поддержание мира; профилактику инфекционных заболеваний; научные исследования, связанные с тропической медициной, вакцинами и сельскохозяйственными культурами; борьба с эмиссией хлорфторуглеродов (ХФУ); ограничение эмиссии углерода; а также сохранение биологического разнообразия. Организация Объединенных Наций отвечает за поддержание мира; Всемирная организация здравоохранении и Всемирный банк участвуют в борьбе с инфекционными заболеваниями; научно-исследовательские центры, образующие Консультативную группу по международным исследованиям в области сельского хозяйства (КГМИСХ), занимаются сельскохозяйственными научными исследованиями; а Глобальный экологический фонд в той или иной мере занимается вопросами, связанными с последними тремя из перечисленных общественных благ.

Масштабы потребностей

Какой объем финансирования деятельности в этих четырех областях за счет международных государственных финансов явился бы достаточным? В первую очередь, необходимо учитывать задачу недопущения срыва достижения международных целей в области развития по причине отсутствия финансовых ресурсов. Оценка расходов, сопряженных с решением этой задачи, не подразумевает возврата к дискредитировавшему себя мнению о том, что за счет дополнительных денежных вливаний всегда можно повысить темпы роста, улучшить положение дел в сфере образования или обеспечить предоставление государством каких-либо других услуг. Напротив, к настоящему времени накоплены вполне однозначные свидетельства того, что ненадлежащим образом предоставляемая помощь, даже если она безвозмездна и не ведет к росту задолженности, может пагубно сказываться на положении беднейших слоев населения страныполучателя, создавая условия для сохранения иррациональной политики и отвлекая ресурсы, которые попадают туда, где ими не могут эффективно распорядиться, или в руки коррумпированных чиновников. Вместе с тем не менее важно признать, что рост не сможет быть обеспечен при отсутствии ресурсов для инвестирования, что дети не получат образования, если не будет учителей, труд которых должен оплачиваться, и т.п. Для обеспечения эффективности помощи необходимо, чтобы проводилась надлежащая политика и чтобы имелась соответствующая институциональная база. Опыт подтверждает, что при наличии этих условий помощь может приносить отдачу. Одним из примеров правильного подхода является Глобальная инициатива, согласованная в 2000 году на Всемирном форуме по вопросам образования в Дакаре. Развивающиеся страны обязались разработать к 2002 году национальные планы действий в области образования, а доноры заявили о том, что ни одна страна, прилагающая серьезные усилия для достижения целей в области образования, поставленных в Дакаре, не будет сталкиваться с нехваткой внешних ресурсов. В этой связи требуется определить, какой объем помощи будет необходим для достижения всех установленных на 2015 год целей, если каждая страна с низким уровнем дохода обеспечит проведение в жизнь политики, без которой эта помощь не сможет быть эффективной.

В приложении к настоящему докладу анализируются имеющиеся данные о расходах, связанных с достижением установленных на 2015 год целей в области развития. Анализ проводится исходя из той посылки, что страны — получатели помощи, со своей стороны, будут принимать все необходимые меры. В нем отмечается, что эти оценочные данные пока еще не вполне достоверны, что частично объясняется тем фактом, что их расчет необходимо производить на основе оценок, самостоятельно подготавливаемых странами — получателями помощи, а последние еще не приступили к их подготовке. В таблице 2 на основе имеющихся в настоящее время частичных и предварительных данных приводится сводная информация, согласно которой вероятные дополнительные расходы на достижение установленных на 2015 год целей составят порядка 50 млрд. долл. США в год.

Второй областью деятельности, в которой призваны играть свою роль финансы государственного сектора, является реагирование на гуманитарные кризисы. В последние годы общемировые потребности в гуманитарной помощи были весьма значительны, и, к сожалению, нет оснований ожидать, что они сократятся в близком будущем. В 90-е годы в каждый отдельно взятый момент времени более 100 миллионов человек жили в условиях конфликтов или чрезвычайных ситуаций, связанных со стихийными бедствиями¹¹ . По оценкам Красного Креста, за последние 10 лет количество людей, пострадавших в результате наводнений и ураганов, увеличилось более чем на 300 процентов, что, возможно, является одним из следствий изменения климата, обусловленного глобальным потеплением. В последние годы объем гуманитарной помощи составлял примерно 4,5 млрд. долл. США в год, или порядка 8 процентов от общего объема помощи, и эта гуманитарная помощь финансировалась за счет средств по линии ОПР. Примерно треть гуманитарной помощи оказывается в форме продовольственной помощи. В результате этого в контексте отдельных чрезвычайных ситуаций возникала острейшая нехватка средств. Например, объем полученной Эритреей в 1998 году помощи в связи с чрезвычайной ситуацией в этой стране в пересчете на каждого пострадавшего составил менее 2 долл. США.

Эта область входит в число тех, в которых абсолютно необходимы более систематические усилия доноров. В настоящее время гуманитарная помощь характеризуется чрезвычайным неравенством и значительными перекосами в пользу отдельных стран и регионов, как правило тех, положение в которых широко освещается средствами массовой информации. Необходимо, чтобы доноры приняли долгосрочное обязательство финансировать чрезвычайную гуманитарную помощь в конкретно установленном минимальном объеме, предусмотрев при этом какой-либо механизм совместного несения бремени и конкретную статью в своих бюджетах непредвиденных расходов, с тем чтобы имелась возможность финансировать меры по преодолению внезапно возникших кризисов, не отвлекая средства по другим статьям и разделам бюджетов, по которым проводятся ресурсы на оказание помощи. В результате установления разумного минимального уровня расходы на оказание помощи могут составить в среднем 8-9 млрд. долл. США в год, т.е. увеличиться на 3-4 млрд. долл. США по сравнению с объемом расходов в последнее время. Это привело бы к увеличению финансового компонента гуманитарной помощи примерно вдвое (при сохранении объема продовольственной помощи на неизменном уровне). Более того, донорам необходимо признать, что правила, регулирующие предоставление гуманитарной помощи, в очень значительной мере отличаются от правил, которые должны регулировать предоставление помощи в целях развития. Многие чрезвычайные ситуации возникают именно потому, что соответствующие правительства не обеспечивают рациональное управление. Актуальность потребностей в гуманитарной помощи необходимо оценивать с точки зрения спасения жизней, защиты людей, предупреждения эпидемий и создания основ для восстановления нормальной жизни и общин. Трудная задача будет заключаться в обеспечении предоставления адекватной гуманитарной помощи без ущерба для необходимости концентрировать помощь в целях развития на тех странах, где она может быть эффективной.

Третьей областью является смягчение остроты финансовых кризисов. МВФ считает, что его нынешних ресурсов достаточно для решения этой задачи, и ему, скорее всего, придется решать эту задачу в предстоящие годы.

Определение желаемого объема расходов для удовлетворения потребностей в четвертой области — обеспечение общемировых общественных благ — сопряжено с большим числом факторов неопределенности. В приложении к настоящему докладу также рассматриваются оценки расходов, которые будут связаны с удовлетворением этих потребностей. В нем делается вывод о том, что расходы на принятие целенаправленных мер по их удовлетворению могут составить порядка 20 млрд. долл. США в год, даже если большая часть расходов на деятельность по борьбе с глобальным потеплением будет по-прежнему покрываться по линии государственных бюджетов стран. Отрадно, что обеспокоенность по поводу обеспечения общемировых общественных благ хотя бы начинает проявляться во всем мире. Вместе с тем эта обеспокоенность несет с собой опасность того, что для удовлетворения потребностей в общемировых общественных благах могут быть отвлечены ресурсы, предназначенные для оказания традиционной помощи в целях развития. В последние годы признание новых потребностей редко приводило к выделению новых дополнительных средств на цели их удовлетворения. Вместо этого соответствующие усилия в основном финансировались за счет широкомасштабного изъятия средств, предназначенных для существующих программ.

Действительно, оценочная доля общего объема средств на оказание помощи, уже используемых для целей обеспечения реальных общемировых общественных благ, составляет 15 процентов, что является довольно высоким показателем. Во многих случаях эта деятельность приносит больше отдачи для доноров, чем для получателей помощи. Это опасно, если учитывать, к каким последствиям может привести подрыв усилий по обращению вспять тенденции к поляризации богатых и бедных в мировой экономике. Для решения этой проблемы необходимо отделить помощь в целях развития и гуманитарную помощь от средств, выделяемых на деятельность по обеспечению общемировых общественных благ, и выделять достаточные ресурсы для финансирования деятельности по всем трем направлениям.

Хотя вышеприведенные цифры следует рассматривать как указывающие не более чем на порядок величин, эти величины существенны. Итоговые цифры таковы: для достижения установленных на 2015 год целей в области развития может потребоваться дополнительно 50 млрд. долл. США в год; для оказания гуманитарной помощи требуется дополнительно 3-4 млрд. долл. США в год; а для принятия серьезных мер в целях удовлетворения потребностей в общемировых общественных благах потребуется порядка 20 млрд. долл. США в год против нынешних расходов в объеме около 5 млрд. долл. США в год.

Инициатива в отношении БСКЗ

В ретроспективе все приветствуют облегчение долгового бремени бедных стран мира с крупной задолженностью, явившееся результатом кампании, проведенной широкой коалицией неправительственных организаций, приуроченной к 2000 году. Сокращение их задолженности должно частично способствовать достижению желаемого увеличения чистого объема притока финансовых средств в страны с низким доходом. Согласно официальным оценкам, платежи в счет обслуживания долга сократятся на 1,1 млрд. долл. США в год с уровня, на котором они находились бы в противном случае, а платежи в счет погашения капитальной части задолженности — на 2,4 млрд. долл. США в год. Однако в лучшем случае облегчение долгового бремени компенсирует лишь небольшую часть предполагаемого сокращения объема ОПР, и это указывает на одну из причин того, почему по-прежнему поднимается вопрос о достаточности принятых мер по облегчению долгового бремени.

В 1996 году, когда впервые была выдвинута Инициатива в отношении БСКЗ, ряд очень бедных стран накопил крупную задолженность по кредитам страндоноров, их учреждений, предоставляющих экспортные кредиты, и по кредитам многосторонних банков развития. Для обслуживания этой задолженности пришлось бы использовать чрезмерно большую долю бюджетных и валютных поступлений этих стран. На деле платежи в счет обслуживания этой задолженности производились не в полном объеме. Однако даже в этих условиях те средства, которые следовало использовать на приоритетные социальные цели, на образование и здравоохранение и т.п., приходилось задействовать для обслуживания накопившихся долгов, что иногда практически не отражалось на величине имеющейся задолженности. В результате сложилась безвыигрышная ситуация. Если не обслуживались долги, то подрывалась репутация заемщика, а с ней и способность получать доступ к новым кредитам, даже коммерческим. Если долги обслуживались, то это обеспечивалось ценой сокращения крайне необходимых расходов. В такой ситуации было не слишком сложно добиться принципиального согласия с тем, что, несмотря на важность аксиомы, согласно которой рынки кредита в целом будут функционировать только в случае выполнения долговых контрактов, сокращение задолженности настоятельно необходимо. Однако для того, чтобы проделать путь от согласия с необходимостью до фактического существенного сокращения долга, потребовалось очень много времени. Отдельные первоначальные меры по облегчению долгового бремени были согласованы в 1996 году, но их оказалось недостаточно. Поэтому в сентябре 1999 года была согласована Расширенная инициатива в отношении БСКЗ. В ее рамках были сохранены частично пересмотренные условия, увязанные с облегчением долгового бремени и призванные обеспечить, чтобы сэкономленные на обслуживании задолженности средства в действительности использовались для увеличения расходов на способствующие росту социальные программы, и одновременно предусматривалось увеличение масштабов оказываемой помощи.

При оценке желательности облегчения долгового бремени, помимо принципиального вопроса о том, оправдывают ли обстоятельства отказ от обычной презумпции ненарушаемости долговых контрактов, должны учитываться три технических фактора. Во-первых, кто будет нести связанные с этим расходы? В принципе, всегда говорилось, что связанные с Инициативой в отношении БСКЗ расходы будут покрываться за счет дополнительной ОПР. Поскольку, как утверждалось выше, ОПР предоставляется в недостаточном объеме, такой вариант уместен при условии, что ОПР действительно увеличится. Однако нельзя быть абсолютно уверенным в том, что именно так все и произойдет. Например, иногда утверждается, что МБР могли бы изыскать ресурсы для списания причитающихся им долгов, используя свои резервы, однако вопрос заключается в том, может ли это быть сделано без издержек для получателей их кредитов. Специалисты по анализу балансов и финансовой отчетности в последнее время утверждают, что заемщики с рейтингом кредитоспособности высшей категории могли бы справиться с последствиями такого использования резервов МБР. Хотя такие утверждения, вне всяких сомнений, верны, в этом случая нельзя не ожидать расширения спредов МБР, что и явится издержками, которые банки переложат на своих заемщиков. Тем самым эти страны-заемщики фактически оплатят расходы, связанные с облегчением долгового бремени беднейших стран. МБР, предположительно, уже попытались оптимизировать уровни своих резервов, стремясь найти золотую середину между преимуществами, обусловленными способностью устанавливать меньшие процентные ставки по своим кредитам, и преимуществами, обусловленными способностью выделять более значительную часть своей чистой прибыли на цели развития¹² . Хотя они и действительно могли немного ошибиться в своих расчетах, высказывается мнение о том, что привлечение МБР к покрытию расходов на реализацию Инициативы в отношении БСКЗ на деле равнозначно тому, что эти расходы будут оплачивать другие развивающие страны.

Вместе с тем может сложиться еще более серьезное положение. Предположим, что в рамках Инициативы в отношении БСКЗ будут списаны долги по кредитам Международной ассоциации развития (МАР; входящее в группу Всемирного банка учреждение, которое предоставляет кредиты на льготной основе странам с низким уровнем дохода) и что эти меры будут финансироваться за счет сокращения объема кредитов МАР в будущем. В этом случае платить за облегчение долгового бремени будут те страны с низким уровнем дохода, новые кредиты которых по линии МАР сократятся более значительно, чем их платежи в счет обслуживания задолженности. В своем большинстве это будут неохваченные в рамках Инициативы в отношении БСКЗ страны с низким уровнем дохода, подобные Бангладеш. Возможно, что некоторые из этих стран обеспечивают более эффективное использование средств для целей борьбы с нищетой, чем страны, подпадающие под Инициативу. Если это так, то облегчение долгового бремени фактически окажет пагубное воздействие на прилагаемые во всем мире усилия по борьбе с нищетой. Хотя такой сценарий развития событий может быть одним из самых неблагоприятных, было бы неправильно полагать, что он невозможен. Вопрос о том, кто действительно платит за облегчение долгового бремени, является одним из важнейших.

При оценке желательности облегчения долгового бремени надлежит учитывать не только то, насколько больше или меньше денег получат страны и откуда поступят эти деньги. Для этого имеются две основные причины, поскольку даже в том случае, если последствия облегчения долгового бремени будут полностью сведены на нет сокращением притока новой помощи, его облегчение все равно может стать благом для должников. Первая причина заключается в том, что облегчение долгового бремени предусматривает оказание помощи, которая не увязана с импортом (продовольствие, техническая помощь и т.п.) из страны-донора. Такая увязка снижает реальную ценность значительной части двусторонней помощи¹³ . Вторая причина заключается в том, что облегчение долгового бремени может высвободить ресурсы для расходование на основные социальные нужды. Это объясняется тем, что в большинстве случаев помощь предоставляется в качестве поддержки для осуществления конкретных проектов, в то время как платежи в счет обслуживания долга производятся в первую очередь за счет общих ресурсов государственного бюджета и нехватка последних может привести к сокращению более приоритетных социальных расходов. Более этого эта способность увеличить расходы на основные социальные нужды была укреплена предусмотренными в рамках Инициативы в отношении БСКЗ условиями, которые призваны обеспечить, чтобы сэкономленные в результате облегчения долгового бремени средства действительно направлялись на такие цели.

Эти соображения со всей очевидностью указывают на то, что уже обеспеченное облегчение долгового бремени следует приветствовать. Доноры обещали, что они будут финансировать облегчение долгового бремени, не сокращая другую ОПР, что дает надежду на то, что основная часть ресурсов в конечном итоге действительно поступает от самих доноров. В частности, не имеется сколько-нибудь серьезных оснований опасаться того, что облегчение долгового бремени было оплачено другими странами с низким уровнем дохода, поскольку доноры обязались увеличить объем ресурсов, перечисляемых ими МАР. Финансирование облегчения бремени задолженности двусторонними донорами привело к прекращению практики увязки помощи с определенными условиями. Как уже отмечалось, объем платежей в счет обслуживания долга был столь высоким, что для их произведения использовались те средства, которые следовало направлять на удовлетворение приоритетных социальных потребностей в сфере образования и здравоохранения. Поэтому выявить какие-либо негативные аспекты последствий реализации Расширенной инициативы в отношении БСКЗ довольно трудно.

Сторонники облегчения долгового бремени сравнивают объем по-прежнему причитающихся платежей в счет обслуживания задолженности с прогнозируемым объемом социальных расходов и заключают, что в ряде БСКЗ выплаты по линии обслуживания долга все равно будут превышать расходы на образование или здравоохранение. Более важным, пожалуй, представляется то, что они также утверждают, что некоторые из БСКЗ как и прежде не способны финансировать минимально достаточный уровень социальных расходов, и поэтому маловероятно, что они смогут достичь международные цели в области развития. Кроме того, они ссылаются на новое исследование МВФ/Всемирного банка о допустимых уровнях задолженности¹⁴ , в котором делается вывод о том, что многие из этих стран по-прежнему будут уязвимы для потрясений (вызванных, например, снижением цен на сырье или климатическими катастрофами), подрывающих их способность обслуживать остающуюся часть их внешних долгов. Эти соображения подразумевают, что принятые меры по оказанию помощи БСКЗ все еще недостаточны.

Одной из возможных причин для обеспокоенности является тот факт, что в случае согласования какой-либо последующей инициативы в отношении БСКЗ (инициатива в отношении БСКЗ-3), но недостаточного увеличения ОПР для финансирования основной деятельности по ее реализации, основными последствиями такой инициативы станет перераспределение помощи между странами. В частности, реализация инициативы в отношении БСКЗ-3 привела бы к выделению большего объема ресурсов странам, которые накопили крупную задолженность в прошлом, и опасность заключается в том, что это может быть обеспечено за счет сокращения объема ресурсов, предоставляемых странам с менее крупной задолженностью, но столь же бедным, как и страны первой группы. Поскольку помощь в настоящее время распределяется рационально, с учетом как масштабов нищеты, так и наличия стратегий, обеспечивающих эффективность использования помощи для сокращения масштабов нищеты, это создало бы опасность подрыва усилий по борьбе с нищетой. Иными словами, хотя некоторые члены Группы считают, что заключение договоренности о дальнейшем облегчении долгового бремени было бы абсолютно верным шагом, и все согласны с тем, что этот вопрос заслуживает серьезного рассмотрения, важно, чтобы реализация инициативы в отношении БСКЗ-3 финансировалась исключительно за счет дополнительных ресурсов.

Официальная помощь в целях развития

На протяжении длительного времени ОПР являлась главным источником средств для финансирования развития. Почти полвека назад международное сообщество согласилось с принципом, согласно которому богатые страны несут ответственность за оказание бедным странам помощи в обеспечении развития. В 1969 году Комиссия Пирсона официально закрепила этот принцип, призвав страны-доноры выделять на ОПР не менее 0,7 процента от их ВНП, и этот целевой показатель был одобрен Организацией Объединенных Наций и многими (но не всеми) донорами. Несмотря на это, лишь пять стран — Дания, Люксембург, Нидерланды, Норвегия и Швеция — когда-либо достигали этого целевого показателя и продолжают делать это в последние годы. В целом ОПР, выраженная в процентах от ВНП стран-доноров, уже сокращалась в то время, когда международное сообщество впервые утвердило целевой показатель в размере 0,7 процента, и продолжала сокращаться практически в каждом году прошедшего с тех пор периода, по крайней мере до 1997 года. В 1999 году объем ОПР составил 56 млрд. долл. США, что в среднем соответствовало лишь 0,24 процента от ВНП 22 стран — членов Комитета содействия развитию (КСР) ОЭСР. (Даже если не учитывать Соединенные Штаты, которые никогда не давали обязательства достичь целевого показателя в размере 0,7 процента, то средний показатель в указанном году составлял лишь 0,33 процента.) Большинству стран-доноров предстоит сделать еще очень многое, прежде чем их граждане смогут гордиться достижением целевого показателя, одобренного их правительствами так много лет назад.

Отчасти обнадеживает тот факт, что несколько доноров начали увеличивать долю бюджетных средств, предназначенных для оказания помощи, и усилия по оказанию помощи активизировались с 1997 года. Несмотря на это, даже если реализация Инициативы в отношении БСКЗ будет финансироваться исключительно за счет дополнительных ресурсов, а не за счет отвлечения части нынешней ОПР, одно лишь это не предотвратит неудачи в достижении поставленных на 2015 год целей по причине нехватки финансовых ресурсов. С учетом угрозы для будущего богатых стран, создаваемой все более резким контрастом между их богатством и бедственным положением более миллиарда людей, живущих в условиях абсолютной нищеты, вероятность того, что установленные на 2015 год цели не будут достигнуты по причине нехватки порядка 50 млрд. долл. США в год, вызывает глубокую обеспокоенность.

Было бы нереалистично ожидать существенного увеличения объема помощи в условиях, когда страны-доноры не проявляют на политическом уровне сколько-нибудь широкой обеспокоенности по поводу вопросов, для решения которых предоставляется помощь. Вместе с тем возможно, что международные цели в области развития, установленные на проведенных в 90-е годы крупных конференциях и встречах на высшем уровне и решительно поддержанные в Декларации тысячелетия Организации Объединенных Наций, могут послужить основой для придания нового политического импульса реализации программы помощи. Необходимо обеспечить осведомленность общественности в странах-донорах об этих целях, обусловленных их достижением преимуществ, связанных с их достижением расходов и роли помощи в финансировании их достижения. В первую очередь необходимо обеспечить такую осведомленность граждан тех стран, которые менее всего продвинулись по пути достижения целевого показателя в размере 0,7 процента. Для осуществления контроля за прогрессом в достижении этих целей, выявления возникших препятствий и определения мер для исправления положения можно было бы организовать проведение кампании за достижение целей тысячелетия. В рамках такой кампании потребуется обеспечить сочетание энтузиазма сторонников облегчения долгового бремени, успешно завершивших свою кампанию, с профессиональным опытом ключевых международных учреждений и финансовой поддержкой частных фондов.

Если бы страны — члены КСР фактически предоставляли ОПР, эквивалентную 0,7 процента от их ВНП, то объем помощи увеличился бы примерно на 100 млрд. долл. США в год. Несмотря на некоторые допуски в оценках расходов на достижение целей в области развития человеческого потенциала, этого, несомненно, хватило бы для предоставления каждой стране с низким уровнем дохода, прилагающей серьезные усилия для достижения установленных на 2015 год целей, помощи, достаточной для недопущения угрозы срыва их достижения по причине нехватки внешних ресурсов. За счет этих средств можно было бы обеспечить дополнительное снижение долгового бремени нуждающимся в этом БСКЗ. Эти средства позволили бы в полном объеме финансировать реализацию Дакарской глобальной инициативы в области образования и программ, которые в настоящее время разрабатываются Комиссией по макроэкономике и здравоохранению в целях борьбы с кризисом в области здравоохранения в Африке. Они позволили бы дополнительно расходовать порядка 7,5 млрд. долл. США в год, что необходимо для обеспечения всеобщего доступа к услугам по охране репродуктивного здоровья. Эти средства позволили бы надлежащим образом финансировать центры КГМИСХ. Проблема заключается не в том, чтобы найти, на что можно с пользой для дела потратить дополнительные 100 млрд. долл. США, а в том, чтобы убедить политиков и широкую общественность богатых стран, что эти расходы являются не только моральным императивом, но и выгодным вложением в создание более безопасного мира.

Новые и нетрадиционные источники финансирования

Одной из ответных мер в связи с растущей обеспокоенностью по поводу обеспечения достаточного количества общемировых общественных благ могло бы стать изыскание международным сообществом новых финансовых ресурсов. Нынешние расходы на обеспечение общемировых общественных благ, составляющие около 5 млрд. долл. США в год, финансируются из широкого круга разнообразных источников, и нельзя ожидать, что поступления из этих источников будут увеличиваться сообразно с ростом осознаваемых потребностей. Поэтому на Международной конференции по финансированию развития следует рассмотреть вопрос о желательности обеспечения наличия надлежащего глобального источника средств, с тем чтобы имелась возможность как финансировать общемировые общественные блага в адекватном объеме, так и предотвратить опасность дальнейшего широкомасштабного отвлечения на эти цели средств, предназначенных для программы помощи. Если будет создан обеспечивающий высокие поступления налоговый источник, то, вероятно, было бы возможно использовать часть поступающих из него средств для дополнения ОПР.

Кандидатом на роль такого источника, привлекающим наибольшее внимание, является налог на валютные операции (часто именуемый «налогом Тобина» по имени лауреата Нобелевской премии экономиста Джеймса Тобина, который выдвинул идею его введения). Этот налог был бы «небольшим» — часто упоминаются пределы от 10 до 50 базисных пунктов (т.е. от 0,1 до 0,5 процента), — и им облагались бы все операции на валютном рынке. Сторонники такого налога указывают на два связанных с ним преимущества. Первое заключается в том, что, поскольку этот налог ляжет наиболее тяжелым бременем на тех, кто занимается краткосрочными операциями, он будет сдерживать краткосрочные спекуляции и тем самым поможет стабилизировать валютные курсы. Для трейдеров и долгосрочных инвесторов обусловленные этим налогом дополнительные расходы будут незначительными. Вторым указываемым преимуществом является то, что, с учетом огромного оборота на валютных рынках, даже относительно умеренная налоговая ставка может принести весьма значительные суммы. Например, установление налога на уровне всего лишь 10 базисных пунктов при нынешнем объеме валютных операций, составляющем 1,6 трлн. долл. США в день, обеспечит поступление порядка 400 млрд. долл. США в год.

Противники этого налога указывают на две связанные с ним практические трудности, а также оспаривают оба из его преимуществ, о которых утверждают сторонники его введения. Одна из практических трудностей обусловлена необходимостью расширить налоговую базу с выходом за рамки спотовых валютных рынков для охвата всех производных инструментов (таких, как фьючерсы и опционы), которые могут использоваться для проведения операций, равнозначных валютным. Проблема заключалась бы в обеспечении равного налогообложения операций на спотовых рынках и операций с производными инструментами, что было бы необходимо для избежания переключения участниками рынка на те операции, которые облагаются меньшим налогом. Налог только на прибыль по контрактам с производными инструментами был бы слишком низким для обеспечения равного налогообложения, в то время как налог на стоимость связанных с такими контрактами активов был бы столь высоким, что это могло бы полностью дестимулировать операции с производными инструментами¹⁵ . Другая практическая трудность связана с той легкостью, с которой может изменяться место осуществления финансовых операций, особенно при нынешних информационных и телекоммуникационных технологиях. Это означает, что такой налог необходимо будет установить не только в основных финансовых центрах, но и во всем мире. Трудно представить, что необходимое для этого общее согласие всех стран и юрисдикций мира может быть обеспечено. Даже если оно будет обеспечено, финансисты могут преуспеть в создании новых производных инструментов для уклонения от уплаты этого налога.

Критики также утверждают, что налог на валютные операции едва ли будет способствовать стабилизации валютного рынка. Сторонники налога косвенно подразумевают, что основная часть валютного оборота, не связанного с торговлей или более долгосрочными потоками капитала, объясняется спекулятивными операциями. Даже если это было бы так, нельзя однозначно утверждать, что налог в размере 10 базисных пунктов мог бы сколько-нибудь существенно ограничить спекуляцию. В действительности движущей силой харак-терных для финансовых кризисов значительных и внезапных изменений в потоках капитала являются надежды на прибыли или опасения убытков в размерах, исчисляемых десятками процентных пунктов, а не несколькими базисными пунктами. В любом случае оказывается, что посылки сторонников введения этого налога неверны. Значительная часть валютного оборота обусловлена так называемыми «моментальными операциями», когда после первоначальной крупной валютной операции (например, для финансирования торговли) дилеры заключают краткосрочные сделки купли-продажи до тех пор, пока спустя несколько минут не установится новое равновесное положение по краткосрочным сделкам¹⁶ . Как правило, маржа по таким сделкам составляет порядка 1 базисного пункта. Поэтому введение налога в размере 10 базисных пунктов было бы равнозначно установлению ставки обложения таких операций на уровне порядка 1000 процентов. Даже в пределах какой-нибудь одной юрисдикции редко имеется возможность собирать столь высокие налоги, поскольку те, кто облагается такими налогами, обычно находят пути для уклонения от их уплаты.

Наконец, даже если можно было бы разработать справедливую основу для налогообложения спотовых операций и операций с производными инструментами, даже если бы все страны согласились сотрудничать во введении этого налога и даже если бы налоговая база не подрывалась созданием новых производных инструментов, все равно существовала бы вероятность трансформации рынка в рынок брокеров. Занимающиеся валютными операциями трейдеры переключились бы с выполнения функций дилеров, использующих свои собственные запасы валют для проведения операций, на выполнение функций брокеров, сводящих покупателей и продавцов, которые затем заключают сделки непосредственно между собой. Результатами этого стало бы некоторое неудобство для тех, кто желает продать или купить иностранную валюту, и сокращение объема операций, масштабы которого неизвестны, но могут быть весьма значительными. В этой связи непонятно, почему должно произойти какое-либо сокращение масштабов спекулятивных операций и снижение неустойчивости валютных курсов. Более того, утверждается, что такой налог, затрудняя нормальный процесс формирования обоснованных валютных курсов, может повысить степень их неустойчивости¹⁷ .

Критики также сомневаются в способности налога на валютные операции обеспечить дополнительные поступления. Важнейшим вопросом здесь является вопрос о том, насколько значительным будет сокращение объема валютных операций после введения этого налога, особенно если в ответ на его введение рынок преобразуется в брокерский. Хотя общепризнано, что для подрыва способности такого налога обеспечить дополнительные поступления потребуется очень значительное сокращение объема, некоторые критики утверждают, что возможность такого сокращения нельзя исключать.

Короче говоря, вопрос о преимуществах введения налога на валютные операции по-прежнему вызывает широкие разногласия. Группа считает, что для вынесения какого-либо окончательного заключения относительно практической возможности введения налога Тобина и его пригодности необходимо провести дополнительное углубленное исследование. Вместе с тем Группа также считает целесообразным задаться вопросом о том, является ли налог на валютные операции действительно единственным вариантом, или же существуют другие возможные налоговые базы, которые можно было бы использовать в целях мобилизации поступлений для оплаты общемировых общественных благ.

В действительности, в прошлом выдвигался ряд других предложений. Например, предлагалось ввести международный налог на использование «всеобщего достояния», под которым понимаются открытое море, Антарктика и космическое пространство. Международное сообщество могло бы, например, ввести налоги на разработку морского дна (если и когда она будет начата), на рыбный промысел в океане или на запуск космических спутников. Вместе с тем представляется маловероятным, что какая-либо из этих областей деятельности в близком будущем принесет сколько-нибудь значительные поступления. В число других возможных вариантов входит налогообложение различных международных операций, таких, как международная торговля, воздушное сообщение или экспорт оружия. По мнению Группы, представляется маловероятным, что международное сообщество сможет достичь договоренности о каком-либо из этих налогов.

Если введение какого-либо международного налога будет сочтено желательным, то имеется альтернативное предложение о налогах, заслуживающее очень серьезного обсуждения и также связанное с созданием стимулов для расширения наличия одного из важных общемировых общественных благ. Общественным благом, о котором идет речь, является борьба с глобальным потеплением, а предлагаемый налог — это налог на эмиссию углерода.

Наукой однозначно установлено, что продолжение эмиссии углерода в атмосферу при сохранении нынешних тенденций приведет к значительному потеплению глобального климата. Специалистами еще не достигнут консенсус в отношении вероятных масштабов издержек, сопряженных с глобальным потеплением, и поэтому оптимальный объем расходов для ограничения эмиссии углерода невозможно достоверно оценить. Несмотря на это, уже давно стало ясно, что в связи с этой угрозой необходимо разработать стратегические меры реагирования.

Налог на углерод мог бы иметь форму налога на потребление ископаемых видов топлива с конкретными ставками для каждого вида топлива, отражающими его долю в глобальной эмиссии углерода. В случае достижения странами соглашения о введении каждой из них такого налога на том или ином минимальном уровне или сверх этого уровня начали бы действовать различные экономические стимулы. Более высокие цены на углеродное топливо побудили бы переключиться на производство энергии с использованием более экологически безопасных источников, стимулировали бы потребителей экономно использовать углеродные виды топлива и повысили бы рентабельность научных исследований, связанных с энергосберегающими технологиями. В контексте рассматриваемого здесь предложения предполагается, что промышленно развитые страны согласятся передавать часть своих налоговых поступлений, соответствующих согласованной базовой ставке, международным организациям, отвечающим за финансирование обеспечения общемировых общественных благ¹⁸ . (Развивающимся странам было бы позволено использовать все свои налоговые поступления для инвестиций в свою экономику.) Одним из направлений использования обеспеченных за счет этого ресурсов стало бы покрытие расходов развивающихся стран на меры по ограничению содержания углерода в атмосфере, такие, как сохранение лесов и лесовосстановление. Это имело бы смысл, поскольку данные говорят о том, что принятие таких мер будет входить в число низкозатратных способов борьбы с глобальным потеплением в течение двух следующих десятилетий. Остаток налоговых поступлений удерживался бы собирающими этот налог странами, позволяя им сокращать бюджетные дефициты, снижать дестимулирующие инициативу налоги (такие, как подоходный налог) или увеличивать необходимые государственные расходы.

На Международной конференции по финансированию развития следует рассмотреть вопрос о целесообразности введения международного налога, призванного обеспечить поступления для финансирования обеспечения общемировых общественных благ. Международному сообществу следует признать, что налог на углерод является одним из перспективных возможных механизмов для достижения этой цели.

Как «новый и нетрадиционный» можно было бы описать еще один перспективный подход к ослаблению финансовых трудностей развивающихся стран, хотя ему, в общемто, исполнилось уже более 30 лет. Этот подход заключался бы в возобновлении использования специальных прав заимствования (СДР), созданных МВФ в 1970 году. СДР были созданы для целей обеспечения долгосрочного увеличения мировых валютных резервов, не приводящего к возникновению у стран положительного или отрицательного сальдо платежного баланса. Такие диспропорции в платежном балансе вынуждают страны нести расходы для пополнения резервов за счет собственных поступлений или кредитов, в то время как крупные дефициты платежного баланса в странах, валюты которых используются в качестве резервных, могут создавать угрозу для их финансовой стабильности. Выделение СДР странам — членам МВФ (т.е. их распределение между ними) не производилось с 1981 года по ряду причин. Одна из них заключается в том, что промышленно развитые страны перестали видеть смысл в получении СДР после того, как капитал стал полностью мобилен, а также после повышения процентной ставки по СДР до уровня средней краткосрочной ставки в пяти крупнейших промышленно развитых странах. Эти страны в настоящее время имеют возможность получать кредиты на международном рынке капитала на условиях, сходных с теми, которые устанавливались бы в случае использования ими механизма СДР. Еще одна причина заключается в том, что для выделения СДР в любом объеме, помимо точно пропорционального квотам МВФ, потребовалось бы внести изменения в Устав МВФ. Это препятствует использованию СДР в рамках специальных программ, призванных помогать конкретным группам стран или не допускать, чтобы выгодами от них наряду с другими странами воспользовались страны, занесенные в «черный список». Серьезный характер этого препятствия можно проиллюстрировать всего лишь одним примером. В 1997 году Фонд принял решение о специальном, единовременном выделении СДР в целях приведения долевых показателей объема СДР, выделенных всем странам — членам, в соответствие с их текущими квотами. По прошествии четырех лет поправка, которую необходимо внести в этой связи в Устав, все еще не ратифицирована.

Прекращение выделения СДР крайне негативно сказалось на интересах развивающихся стран. В отличие от промышленно развитых стран, они не имеют счастливой возможности получать на рынке кредиты для пополнения резервов на сходных с СДР условиях. Даже несмотря на это, многие из них в последние годы прилагают усилия для наращивания своих резервов в целях уменьшения степени уязвимости для кризисов. В настоящее время объем резервов развивающихся стран превышает 850 млрд. долл. США, увеличившись почти на 300 млрд. долл. США по сравнению с уровнем на момент до начала кризиса в Азии. Эти дополнительные резервы, не финансировавшиеся за счет положительного сальдо по текущим статьям платежного баланса, были заимствованы на гораздо более обременительных условиях, чем условия выделения СДР. Действительно, страны с формирующейся рыночной экономикой в настоящее время платят за кредиты по ставкам, в среднем превышающим ставки по казначейским облигациям Соединенных Штатов примерно на 8 процентных пунктов. В результате этого образуются крупные финансовые потоки, которые иногда именуются потоками «обратной помощи» и совокупный объем которых ненамного ниже совокупного объема притока обычной помощи из стран — членов КСР.

Первоначальная цель системы СДР заключалась именно в том, чтобы позволить странам увеличивать свои валютные резервы в зависимости от потребностей, не приводя к реальным издержкам для типичных стран. МВФ следует возобновить выделение СДР, с тем чтобы ограничить те реальные издержки, которые в настоящее время вынуждены нести типичные развивающиеся страны-члены. Возобновить выделение СДР было бы целесообразно сейчас, по-скольку первоначальный замысел заключался не только в сокращении расходов типичных стран, которым приходится прилагать усилия для долгосрочного увеличения объема своих резервов с использованием собственных или заемных средств, но и в уменьшении уязвимости финансовых систем тех стран, валюты которых используются в качестве резервных. На протяжении многих лет в связи с последним соображением не возникало особой обеспокоенности, однако беспрецедентные размеры возникшего у Соединенных Штатов дефицита по текущим счетам платежного баланса, что частично обусловлено стремлением наращивать долларовые резервы, сейчас настолько велики, что это не может не вызывать озабоченности. Выделение СДР в значительном объеме могло бы помочь уменьшить дефицит Соединенных Штатов, одновременно позволив другим странам продолжать наращивать резервы в объеме, который они считают необходимым в качестве гарантии от финансовых кризисов.

Вопросы расходов

Группа всячески стремилась подчеркнуть, что она не считает возможным решение проблем только за счет увеличения объема финансирования. Вопрос о том, как расходуются средства по линии ОПР, так же важен, как и вопрос о том, каков объем ассигнований. При этом есть все основания считать, что финансовая отдача от помощи была не такой высокой, как могла бы быть, что в известной степени обусловлено действиями доноров.

Одна из застарелых проблем связана с тем, что доноры не всегда распределяют предоставляемую ими помощь между странами таким образом, чтобы максимально увеличить воздействие помощи на сокращение масштабов нищеты (или даже на поощрение роста). Вместо этого они зачастую используют помощь ради достижения собственных внешнеполитических целей или для развития своего собственного экспорта. Такая практика, возможно, стала менее распространенной с окончанием «холодной войны» и в результате предпринимаемых ОЭСР усилий, направленных на то, чтобы заставить страны отказаться от увязки помощи и экспорта. Последние имеющиеся данные (за 1998 год) впервые дают определенные основания считать, что двусторонняя помощь направляется в страны, где наблюдаются высокие показатели нищеты и осуществляется продуманная политика¹⁹ . Этот процесс должен пойти значительно дальше, до тех пор, пока распределение помощи не будет определяться исключительно масштабами нищеты в стране-получателе и ее способностью обеспечивать благоприятный политический климат для борьбы с нищетой.

Несмотря на то, что, возможно, два традиционных недостатка программ помощи становятся менее заметными, в последние годы возник целый ряд других проблем. Доноры все чаще предъявляют к получателям помощи целый ряд требований, касающихся управления, официальных методов закупок, борьбы с коррупцией, макроэкономической дисциплины, окружающей среды, расходов на социальные нужды, равенства между мужчинами и женщинами, прав человека, детского труда и так далее. Хотя взятая отдельно каждая из этих целей является вполне благородной, в совокупности их реализация ложится непомерным бременем на хрупкую политическую и административную систему большинства получателей помощи. Доноры также пытаются зарегулировать все аспекты осуществляемых ими программ помощи. Это приводит к тому, что в рамках технической помощи создаются группы по осуществлению проектов, в которых работают граждане страны-донора и которые призваны обеспечивать надлежащее функционирование финансируемого проекта, причем совершенно упускается из виду более общая цель технической помощи, заключающаяся в передаче навыков, которые позволят осуществлять проект собственными силами. Вследствие этого резко возрос объем административных расходов в связи с предоставлением помощи, который в настоящее время составляет порядка 5,4 процента общего объема помощи (без учета стоимости технической помощи). К тому же отсутствие координации действий доноров ведет к возникновению значительных операционных издержек в странах-получателях помощи, министры которых вынуждены тратить неоправданно много времени на решение проблем доноров, а не проблем своих стран. В то же время страны, остро нуждающиеся в помощи, особенно страны, где недавно были урегулированы вооруженные конфликты, оказываются в ситуации, когда разработанные в благих целях гарантии не позволяют им получить доступ к помощи.

Международное сообщество начало решать эти проблемы. Прочно вошли в обиход такие слова, как «ответственность» и «участие». Всемирный банк предложил всеобъемлющую рамочную программу в области развития, которая призвана помочь донорам координировать оказываемую ими поддержку стратегии, выбранной той или иной страной. МВФ переименовал свой Расширенный фонд структурной перестройки в Фонд для борьбы с нищетой и обеспечения роста, реорганизовав его функционирование на основе нового инструмента — документа о стратегии сокращения масштабов нищеты (который Всемирный банк также планирует поддерживать с помощью кредитов на цели сокращения масштабов нищеты), представляющего собой разработанную самой страной стратегию решения проблемы искоренения нищеты. Эти инициативы во многом идут в правильном направлении.

Весь вопрос в том, насколько они амбициозны. Как отмечалось во введении, для улучшения перспектив сталкивающегося с трудностями региона Африки к югу от Сахары, необходима постановка отношений между донорами и странами этого региона на новую основу. Такой новой основой может стать предложение о создании общего пула, выдвинутое недавно Нави Канбуром и Тоддом Сэндлером²⁰ . Каждый получатель помощи разрабатывает свои собственные стратегии, программы и проекты в области развития, главным образом в консультации с собственным населением, а также в рамках диалога с донорами. Затем такие планы представляются донорам, которые, при наличии благоприятного отклика на них, выделяют неограниченные средства в общий пул помощи в целях развития. Вместе с собственными ресурсами правительства эти средства будут использоваться для финансирования общей стратегии развития. Объем средств, выделяемых каждым донором, будет зависеть от оценки таким донором стратегии и возможностей страны-получателя помощи осуществлять эту стратегию и действенный контроль за ходом реализации и расходами. Страна-получатель помощи и другие доноры будут знакомиться с мнениями доноров в ходе диалога, предшествующего принятию решения о финансировании. В то же время всем донорам, которые примут решение участвовать в таком пуле, будет запрещено осуществлять резервирование средств на те или иные цели или осуществлять конкретный контроль за выполнением тех или иных проектов или программ. (Того или иного донора нельзя будет принудить к использованию такого подхода против его воли.)

Это предложение направлено на создание такого механизма, который позволит получателям помощи получать представление о последствиях осуществления политики, которая, по мнению доноров, является непродуманной, в то же время позволяя руководителям этих стран экономить время, затрачиваемое на выработку условий. Оно позволит каждой стране-получателю самой решать, какая помощь является для нее ценной и кто должен оказывать такую помощь. Оно позволит устранить практику увязки предоставляемой помощи с закупкой товаров или услуг, производимых в стране-доноре, которая все еще применяется в отношении почти 30 процентов все помощи (и практически всей технической помощи) и, как считается, ведет к снижению ее стоимости по крайней мере на 15 процентов. Лишь в мае 2001 года страны — члены ОЭСР наконец согласились запретить такую практику, хотя и с оговорками. Это предложение, возможно, позволит также решить еще одну проблему, затрагивающую программы помощи, которая связана с тем, что доноры продолжают предъявлять все новые и новые предварительные требования, многие из которых по отдельности являются убедительными, но все вместе составляют такой барьер, одолеть который не под силу даже странам с налаженной системой управления.

Это предложение связано с крупными изменениями в порядке распределения помощи, а крупные изменения всегда связаны с опасностью сбоев. Один из возможных рисков заключается в том, что доноры могут признать букву предложения, но не его дух, и будут пытаться использовать заседания консультативной группы, на которых, как ожидается, они должны высказывать свои мнения, для навязывания пресловутых условий. Другой риск связан с возможной утратой донорами способности осуществлять контроль над такими аспектами, как соблюдение экологических норм и закупки. Поскольку немногие страны-получатели располагают такими возможностями осуществлять тщательный контроль над закупками, какие имеются у, например, многосторонних банков развития, можно ожидать увеличения числа злоупотреблений. Это может неблагоприятно отразиться на настроениях некоторых членов сообщества доноров, особенно тех, которые наиболее привержены достижению целей, ради реализации которых выдвигаются такие условия. По этой причине первоначальный результат может выразиться в уменьшении объема помощи, вследствие чего некоторые получатели помощи будут с неохотой относиться к одобрению этого предложения. Вместе с тем право совершать ошибки является неотъемлемой частью ответственности, и данное предложение основано на убеждении в том, что страны, как ожидается, не смогут создать свой собственный потенциал до тех пор, пока они не будут нести реальную ответственность. Новую основу отношений с Африкой никогда не удастся создать, если доноры будут ставить во главу угла осторожность.

Принятие предложения о создании общего пула поставит отношения между донорами и получателями помощи на новую основу. Однако это предложение направлено на достижение всего лишь первой из четырех целей государственного финансирования, определенных в начале настоящего раздела, а именно финансирования развития в странах с низких уровнем дохода. Миру также необходимо финансировать обеспечение общемировых общественных благ, в связи с чем желательно провести четкое разграничение между способами выделения средств для достижения этих двух различных целей. Странам следует, по сути, разрешить самим решать, как расходовать предоставленные им средства для ускорения их развития, при этом они могут ожидать, что при разумном расходовании средств объемы финансирования будут возрастать. Вместе с тем средства, выделяемые для финансирования обеспечения общемировых общественных благ, должны расходоваться именно на эти блага, причем совершенно неважно, где эти деньги расходуются, при условии, если блага обеспечиваются. Вследствие этого соответствующий режим в значительной степени отличается от предложения о создании общего пула. Средства должны предоставляться в обмен на договорные обязательства обеспечить соответствующие блага, при этом страны со средним уровнем дохода должны иметь равные со странами с низким уровнем дохода права участвовать в торгах на обеспечение таких благ.

Кроме того, не следует, как правило, ожидать, что развивающиеся страны будут брать займы для финансирования производства общемировых общественных благ. По определению они осуществляют такое производство на благо человечества в целом, а не только ради своих собственных граждан, и поэтому для этих целей они должны получать субсидии, а не кредиты.
Речь идет также о предоставлении ОПР странам с низким уровнем дохода на исключительно льготных условиях. Подавляющая часть (примерно 90 процентов) двусторонней ОПР уже предоставляется в виде субсидий, за исключением помощи, предоставляемой Японией. В противоположность этому средства по линии Международной ассоциации развития по-прежнему предоставляются в виде льготных займов. Один из способов уменьшения возможности того, что страны с низким уровнем дохода вновь столкнутся с проблемой непомерного бремени задолженности, что снова потребует применения подхода, ориентированного на бедные страны с крупной задолженностью, заключается в повышении степени льготности займов, предоставляемых по линии Международной ассоциации развития. Например, такие займы могут иметь срок погашения 99 лет при льготном периоде в 40 лет. Руководствуясь принципом взаимности, страны, выходящие из группы получателей займов по линии Международной ассоциации развития, должны брать на себя моральное обязательство самим становиться донорами по достижении ими такого уровня подушевого дохода, который соответствует уровню промышленно развитой страны. Вместе с тем не следует преувеличивать важность совершенствования условий предоставления кредитов по линии Международной ассоциации развития. Основной объем предыдущей задолженности бедных стран с крупной задолженностью был связан вовсе не с ОПР, а с экспортными кредитами, и учреждения в промышленно развитых странах, предоставляющие специальные экспортные кредиты, в настоящее время с большей осторожностью относятся к предоставлению кредитов таким странам.

Маловероятно, что международных целей в области развития на 2015 год удастся достичь в отсутствие согласованного решения о мерах, направленных на существенное увеличение потоков помощи, которое будет принято на Международной конференции по финансированию развития. Для этого потребуется не только подтверждение целевого показателя в размере 0,7 процента ВНП. Необходима публичная кампания, направленная на то, чтобы убедить общественное мнение в тех странах-донорах, которые не достигли этого целевого показателя, в том, что они морально обязаны добиться такого увеличения и кровно заинтересованы в нем. Необходимо постепенно переводить предоставление помощи на принцип общего пула, что действительно позволит стране-получателю занять ведущую роль, а доноры будут распределять помощь среди получателей с учетом продуманных стратегий сокращения масштабов нищеты и подробных планов, ориентированных на достижение международных целей в области развития. Наконец, следует рассмотреть вопрос о желательности учреждения отдельного источника дохода, возможно, в виде налога на эмиссию углерода для финансирования обеспечения общемировых общественных благ, с тем чтобы достижение этой цели не наносило ущерба программам помощи.