 Недавно американский историк Стивен Шлезингер представил в ООН свою книгу о конференции в Сан-Франциско, где в 1945 году было принято решение о создании Организации Объединенных Наций. Книга называется «Акт творения».
Но, как оказалось, процесс творения сопровождался невидимым противоборством. Как следует из новой книги, спецслужбы США перехватывали дипломатическую переписку участников конференции с целью повлиять на ее исход. Поэтому Петр Мищенко, начиная разговор с автором, спросил доктора Шлезингера, можно ли считать, что работа над Уставом ООН носила открытый и демократичный характер
РЕПОРТАЖ:
| «Процесс разработки Устава не был полностью открытым и демократическим. За год до Конференции 1945 года в Думбартон-Оуксе, в пригороде Вашингтона, четыре наиболее влиятельных государства того времени США, Великобритания, Советский Союз и Китай подготовили первый проект этого документа. А если сделать еще шаг назад, то формулировки основных положений будущего Устава были разработаны в государственном департаменте США. Большинство участников Конференции впервые познакомились с проектом Устава только в Сан-Франциско. Однако, в ходе самой Конференции, продолжавшейся 9 недель, малые страны смогли высказать свои возражения и предложения. Но многие так и уехали недовольными. Их предложения не были приняты». |
Какие положения проекта Устава вызвали особую озабоченность малых и средних государств?
| «Малые страны были больше всего огорчены наличием в Уставе права вето. Они считали, что ООН не может быть подлинно демократической организацией, если пять ее членов обладают правом, которого нет у всех остальных. Они приложили много усилий для того, чтобы, если и не отменить право вето полностью, то по крайней мере ограничить его потенциальные возможности. Но Советский Союз и США дали ясно понять, что если они не получат право вето, то покинут Конференцию. А это означало бы, что сегодня не было бы никакой ООН». |
В Сан-Франциско приехали союзники по антигитлеровской коалиции и, тем не менее, с санкции самого Президента, их дипломатическая переписка перехватывалась, а разговоры прослушивались. Зачем это нужно было Рузвельту?
| «Единственно рациональный аргумент в защиту действий Рузвельта состоит в том, что он санкционировал прослушивание, стремясь обеспечить успех Конференции и не допустить чтобы новую Организацию постигла судьба Лиги Наций. Он хотел быть уверенным, что ни одно из государств, приехавших в Сан-Франциско, не попробует сорвать ее работу. Вместе с тем, следует сказать, что в Сан-Франциско работали секретные службы и других стран: Великобритании Советского Союза и даже Франции». |
Я спросил у доктора Шлезингера оказала ли операция спецслужб какое-то практическое влияние на ход конференции:
| «Одним из самых неожиданных открытий, которые были сделаны в результате перехвата дипломатических телеграмм, было осознание того, что многие страны, прежде всего латиноамериканские, категорически настаивают на создании региональных организаций. Следствием этого стало включение в Устав ООН статьи 51, предусматривающей право на индивидуальную или коллективную самооборону. Вторым откровением стало осознание глубины неприятия права вето. Но тут Советский Союз и США отказались от каких либо уступок». |
Учитывая новые факты, которые имеются в распоряжении исследователей, можно ли считать Конференцию в Сан-Франциско благородной попыткой обеспечить безопасное будущее для всего человечества, или ее подлинная цель заключалась в том, что бы просто оформить новый расклад сил, сложившийся после Второй мировой войны?
«Я верю, что создание ООН было искренней попыткой стран, которые перенесли травму двух мировых войн, обеспечить создание международной организации безопасности, способной предотвратить возникновение подобных конфликтов в будущем.
В Первой мировой войне было убито почти 30, а во второй — еще 70 млн. человек. Очевидно, что третьей Мировой войны нам не пережить. Так, что я считаю, что существовала искренняя вера в то, что только объединение стран мира позволит предотвратить еще одну катастрофу». |
Американский историк Стивен Шлезингер.
|
